Танковый десант

В августе 1944 года завязались затяжные бои на подступах к Варшаве. Уездный городок Тлущ был превращён фашистами в мощный опорный пункт во внешнем кольце обороны Варшавы.

В эти дни Виктор был направлен в распоряжение капитана Худякова, командира третьей батареи.

Подходя к расположению НП командира батареи, он услышал недовольное ворчание.

— Вот, достукался, ест из кошачьих плошек, — невысокий рыжий ординарец ходил вокруг комбата, — как мальчишка, порасстрелял всю посуду, в следующий раз из сапога кормить буду!

А капитан, сидя на ящике из-под стереотрубы в наспех отрытой траншее,  спокойно ел из каких-то жестянок, принесённый ему обед.

Ординарец – рядовой Пётр Объедков, подвижный и бойкий на язык, ухаживал за своим командиром, как отец родной за сыном. И дело это было нелёгким. Бывало утром после сна, если позволяла обстановка, Худяков выходил из блиндажа и начинал стрелять из пистолета по всему, что лежит на бруствере или за ним. В число мишеней, порой, входил и принесённый в котелках завтрак.

— Петька, давай организуй умыться! – расстреляв обойму, давал команду капитан.

Ординарец, обнаружив вместо котелков решето, хватался за голову.

— Да что же ты наделал! Не соображаешь штоли! Где я тебе теперь новые котелки найду.

Он плевался и уходил искать какую-нибудь посуду.

— Товарищ капитан, сержант Чертовских прибыл в Ваше распоряжение.

— Хорошо, сержант, я в курсе. Располагайся. Обедал?

— Так точно.

— А я вот, видишь… Петька как меня кормит.

— Ну, што наговариваешь? Дострелялся? Вот и ешь из того што есть.

— Сердится, — выскребая со дна ложкой, улыбаясь, проговорил Худяков.

После артиллерийской подготовки пехотные подразделения сразу пошли в атаку. Плотность артиллерийского огня была настолько мощной, что оставшиеся в живых немцы были оглушены и с ужасом, застывшим в глазах, забились в окопы. Связисты вместе с пехотой, перескочив через окопы, завязали бои на улицах города.

Капитан Худяков, оставив себе телефониста и радиста, направил остальных с командиром взвода управления подобрать наблюдательный пункт, а заодно выбить немцев из домов.

К вечеру город был очищен от немцев. С наступлением темноты начали  прибывать танки, а из всех подразделений, находящихся в этом районе, стали выделять людей в танковый десант. Связисты надеялись, что эта участь их минует, но всё вышло иначе. От взвода управления потребовали четыре человека.

— Добровольцы есть? – задал вопрос командир взвода.

Все как-то сразу уменьшились в росте и стали посматривать друг на друга.

— Коммунисты?

Виктор сделал шаг вперёд.

— Я не хочу никому приказывать, — командир несколько секунд помолчал и уже жёстким приказным тоном добавил, — но, если надо…

По одному, нерешительными шагами, вышли ещё три человека.

Когда ставили задачу, все стояли молча, и казалось, что никто не слушает старшего начальника, каждый думал о своём. Да и как было не думать, ведь все знали, что из боя вернутся единицы.

На рассвете танки заняли позиции, десант распределили по пять-шесть человек на танк, прижавшись к броне, все ждал начала атаки. После короткой артиллерийской подготовки танки рванули с места. Гул моторов и лязг гусениц заглушали свист пуль и разрывы снарядов. Десант стрелял из автоматов по кустам и бугоркам, танки с коротких остановок стреляли из пушек.

Виктор быстро оглядел, сидящих на броне, и убедившись, что все целы, продолжил вести огонь из автомата.

Казалось, что со всех сторон по наступающим ударили пушки и пулемёты.  «Пели», уходя рикошетом от танковой брони, пули и снаряды, слева от Виктора солдат схватился за руку и выронил автомат. Оружие, вместе со сжимавшей его кистью руки, полетело на землю.

Была команда или нет, но все «посыпались» с танка, чуть не попав под крутившийся на месте соседний танк, у которого была размотана одна гусеница. Проехав метров двадцать, танк, на котором ранее находился Виктор, был подбит.

Уцелевшие танки дали задний ход, послышалась команда «Отходи!». Несколько человек вскочили и побежали вслед за бронетехникой, но тут же были сражены пулемётными очередями. От увиденного остальные прижались к земле ещё сильнее и поползли, используя танковую колею, а немецкие пулемёты, не жалея патрон, продолжали стрелять.

Метров через десять Виктор наткнулся на солдата, которому оторвало кисть руки, тот лежал, сжав здоровой рукой окровавленную культю.

— Жив?

— Да, — послышался ответ дрожащим голосом.

Подхватив раненного под левую руку, Виктор потащил его к воронке от снаряда. Оказавшись на дне воронки, снял брючный ремень и крепко перетянул им искалеченную руку солдата. Раздался сначала стон, затем отборный мат, а Виктор в это время забинтовывал культю.

Начинало темнеть, немцы уже стреляли наугад, но передвигаться было ещё опасно. Раненый потерял много крови и стал периодически терять сознание и явно до темноты не дотянет.  Виктор пополз за помощью и метров через пятнадцать лицом к лицу столкнулся с санитаром.

— Санитар?

— Да. Ранен?

— Нет, не я, здесь рядом.

— Танкисты сказали, что есть тяжёлый.

Добравшись до воронки, перекатили на плащ-палатку раненого и потащили волоком, боясь подняться, немцы продолжали обстреливать местность. Время тянулось медленно и от этого было ощущение, что они практически оставались на месте, нещадно перепахивая ногами землю, в кровь разодрав руки и изломав ногти.

Наконец доползли до кустарника, где их уже поджидали свои. Раненного унесли в тыл, а Виктору приказано было окопаться на этом самом месте.

— Чем? – прозвучал вопрос Виктора, направленный вслед уходящим, и естественно ответа не последовало, вместо него над головой просвистели немецкие пули.

А окапываться надо, и чем быстрее опустишься под землю, тем дольше будешь по ней ходить. Достав трофейный нож, он начал копать окоп. Хотя, сказать копать, будет не совсем точно, скорее – рыть. Ножом рыхлил, а руками выгребал землю, не забывая своевременно пригибаться, заслышав очередную пулемётную очередь.

К середине ночи окоп для стрельбы лёжа, глубиной не менее полуметра, был готов. И надо же было, что именно в это самое время прибыла смена.

— Эй, солдат, — услышал Виктор за своей спиной. – Давай назад, смена.

Он перевернулся на спину и посмотрел на прибывшего воина, тот чем-то напомнил ему рядового Авербуха.

— Ну, ты таки красавчик. Подушку не захватил?

На лице прибывшего было недоумение.

— Я тут всё приготовил, как землеройка зубами вырыл для тебя уютненькое гнёздышко, а подушечки не хватает.

— Не нравится, лежи дальше, — нашёлся солдат и сделал движение разворота.

— Э, э! Я пошутил, — Виктор быстрым движением, как ему показалось, выбрался из окопа.

Так для Виктора закончился первый в его жизни танковый десант.