Болезнь

Перед началом Люблинско-Брестской операции Виктора свалила лихорадка. Сказались весенняя распутица и Пинские болота, по которым больше трёх месяцев ползали на брюхе. Да и в июне новое место дислокации дивизиона практически ничем не отличалось от прежних. Из-за близких грунтовых вод строить блиндажи не было возможности, стали строить срубы. Это были сооружения высотой в метр, двойные стены, а между ними набивали землю, сверху сруб перекрывали накатом из брёвен и хорошо маскировали, на пол, вернее на дно, укладывали лапник. Передвигались в таком сооружении на четвереньках.

— Скоро солнце сядет, — с грустью сказал Виктор, — сейчас начнётся.

— Товарищ сержант, давайте быстренько, пока не началось.

Виктор вполз в сруб, но, не успев добраться до своего места, его начало трясти. Руки не выдержали и он упал лицом в хвою, его тут же накрыли двумя шинелями и Лисовский навалился всем своим телом. Холод пронизывал тело Виктора, а трясло так, что ему показалось, что трещат и лопаются кости. Согреться не было возможности. Сколько продолжалась тряска, трудно было сказать, казалось вечность.

Находящийся под шинелями сержант вдруг затих.

— Не удавил, чертяга? – грубо спросил сержант Пасюков.

— Да нет, живой, — Лисовский начал стягивать шинели. – Сейчас в жар кинет. Во, вишь, горячий и мокрый весь от пота.

Виктор лежал не двигаясь, еле дышал, хотелось встать, но ни руки ни ноги не слушались, было ощущение, что их вообще нет. Так повторялось каждую ночь.

— Аркаша, — окликнул солдата звонкий девичий голос.

— А, Люба, — Авербух улыбнулся, поворачиваясь в сторону подошедшей стройной девушке в форме.

— Не Люба, а товарищ ефрейтор, — сказала и засмеялась. – У вас там, что ли, сержанта лихорадит?

— Да. Таки неделю уже мается, как тень стал.

— Я к вечеру приду, мы с Наталкой снадобье достали.

— Рядовой Авербух, — прозвучал грозный голос. – Почему шум на позиции?

Аркадий повернулся и столкнулся с взглядом сержанта Чертовских. Аркадий икнул от увиденного. Перед ним стоял человек с серым лицом, ввалившимися глазами и впалыми щеками, а за ним раскачивалось от ветра небольшое дерево. От такой картины у него побежали мурашки по спине.

 — Товарищ сержант, прошу прощения, тут, неким образом, ну, я договорился о вашем лечении.

— Так, Аркадий, не…, как там у вас, не надо мне пудрить мозги. Катушки готовы?

— Да. Нет…

— Что нет?

— В смысле, так точно! – Авербух засуетился, переминаясь с ноги на ногу.

— Что так точно? Готовы или нет?

— Так точно, готовы!

— Тогда вперёд! Проверь связь командира с первой!

За час до захода солнца пришла Люба.

— Товарищ сержант, разрешите обратиться!

— Обращайтесь, — ответил Виктор, укутываясь в шинель.

— Мы с моей подругой, то есть, с ефрейтором Фоминой, достали для вас лекарство.

— Спасибо, у меня всё нормально, — сержант сдвинул брови и посмотрел ефрейтору в глаза.

— Я была у дивизионного фельдшера, он дал мне хинин и сказал, что делать.

Виктора начинало трясти.

— Что он сказал? Поможет?

— Так точно! Поможет.

— Ну, давай, ефрейтор Люба.

Девушка достала кружку и маленький свёрток. Виктор внимательно смотрел за приготовлениями, но тело начинало трясти и ему хотелось побыстрее, как больной собаке, забиться в угол сруба и закопаться в шинелях. Люба продолжала «колдовать», бросила в кружку несколько таблеток, налила полную кружку жидкости. В нос ударил знакомый запах.

— Водка? С удивлением спросил Виктор.

— Водка. Командир дивизиона дал. Сказал лечить вас.

От услышанного на мгновение Виктора перестало трясти. Люба продолжала мешать ложкой в кружке. Где-то подсознательно больной понимал, что это должно помочь, и он уже с надеждой смотрел на приготовления.

— Ну, давай, — нетерпение начинало возрастать.

— Ещё не всё размешалось, подождите, товарищ сержант.

Когда снадобье было готово, Люба передала кружку Виктору. Посмотрев в кружку, он увидел жёлтую жидкость. Взглянул на девушку и медленно, поднеся трясущимися руками кружку ко рту, начал пить. Сделал пару глотков, сморщился и отстранил кружку.

— Пейте! – властным голосом сказала Люба.

Всё-таки болезнь ломает мужчин, делая их послушными. Резко выдохнув, Виктор быстро опорожнил посуду. По лицу пробежала судорога.

— Какая гадость, — с этими словами сержант сунул пустую кружку в руки девушки и нырнул в свою берлогу.

Так продолжалось несколько дней подряд. Две девушки-связистки по очереди приходили ближе к вечеру, готовили лекарство и поили сержанта.

И вот, настал момент, когда болезнь отступила, правда Виктор имел жёлтый цвет лица и слегка оглох.

— Чертовских! – громко окликнул начальник связи дивизиона. – Ты бы умылся, что ли, — произнёс в полголоса.

— Так точно, товарищ старший лейтенант, — Виктор ответил, но засомневался, что правильно понял командира. – Повторите приказание.

— Пошли проверить связь НП командира с НП второй батареи, — сдерживая улыбку, произнёс старший лейтенант.

— Есть!

К началу наступления сержант Чертовских был практически здоров. Хотя по внешнему виду он и был суров, но в душе был благодарен двум девушкам, которые, проявив сострадание и удивительную настойчивость, выходили его.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *