Бомбёжки

Бомбёжки

Просёлочная дорога, по которой шла колонна машин, была ровной и «мягкой». Солдаты особой тряски не чувствовали и поэтому многие дремали, темнота и равномерный гул моторов уводили бойцов в мир сновидений.

Вдруг, колонна остановилась. Послышался нарастающий леденящий душу вой пикирующих самолётов и сброшенных бомб. 

Люди быстро выскакивали из машин, и ошалело метались вокруг автомобилей. С разных сторон раздавалась команда: «Ложись!», но в этой смертельной круговерти, никто её не слышал, и продолжалось хаотичное движение.

Молодой сержант-связист пытался хватать и валить на землю своих подчинённых, но чья-то сильная рука схватила его самого за шиворот и, как котёнка, кинула в кювет. Упав, Виктор вжался в землю, как загнанный зверёк, и стал рассматривать происходящее вокруг.

Бомбы странным образом падали с одной стороны дороги, не задевая машины. Но вот, земля под Виктором содрогнулась, и сверху на него посыпались тяжёлые комья земли.

— И до нас достало, — произнёс чей-то сожалеющий голос.

Сколько длилась бомбёжка, никто не знал, но казалось, этот ад длился вечность. Самолёты, избавившись от своего смертоносного груза, удалялись в западном направлении, а на поле медленно спускались парашюты с догоравшими осветительными ракетами.

На какое-то мгновение наступила тишина.

Так же неожиданно и одновременно начались раздаваться разные команды. Солдатская масса опять зашевелилась, одни направлялись к своим машинам, кого-то из раненых вели под руки, других перевязывали сидя на земле. Командиры батарей подсчитывали потери. Артиллерийский дивизион в целом не пострадал. Собрав людей, колонна продолжила движение.

*  *  *

От тёплого тумана, нахлынувшего с юга, снег посинел, собрался в ледяные крупинки и просел, под ним зажурчали ручейки. Вместо январских вьюг по Украине зашумели дожди. Всё говорило о том, что весна будет ранняя и чернозёмные поля и немощёные дороги превратятся в сплошное вязкое месиво.

Моросил дождь. Солдаты шли по обочине, таща на ногах черную грязь. Они устали на руках катить пушки, подталкивать натруженными плечами застрявшие в грязи грузовики. От натуги выли моторы, колеса машин закапывались в грязь. Груз перекладывали на солдатские плечи и люди, еле волоча ноги, несли на себе оружие, боеприпасы и свой солдатский скарб. Лошади, выбиваясь из сил, плыли по брюхо в грязи.

Кажется, этой дороге нет конца. Промокшая шинель сдавливала грудную клетку, от постоянной тяжести барабанов с кабелем онемели плечи, ощущалась постоянная боль в позвоночнике. Давно притупилось чувство страха и опасности. Пролетавшие мины и снаряды уже не замечались, и лишь разорвавшиеся вблизи принуждали плюхаться в жидкую землю.

* * *

— Сержант Чертовских, взять двух бойцов и срочно наладить связь командиру дивизиона с НП.

— Есть! – коротко ответил сержант и выбежал из блиндажа.

Подойдя к расположению взвода, Виктор окинул взглядом оставшихся подчинённых. Трое.

— Ефрейтор Тресков и рядовой Лисовский… — сержант не успел продолжить, как сзади раздался голос командира взвода.

— Тресков, со мной! Быстро!

Как не хотел Виктор брать с собой рядового Авербуха. Во взводе вообще никто не хотел вместе с ним ходить на задания. Слабак и нытик. Сержант неоднократно писал рапорта о переводе из взвода этого солдата. Но, непотопляем Авербух, служит до сих пор.

— Рядовые Лисовский и Авербух, полный комплект связи и за мной.

Нагрузившись катушками и телефонными аппаратами, группа выдвинулась на задание.

Тяжело дыша, поминутно падая в чёрную жирную грязь, Авербух задерживал движение группы.

— Аркаша, — хрипло крикнул Лисовский, — опять ты мне достался в напарники. Я тебя когда-нибудь утоплю в это грязи.

— Товарищ Лисовский, я… — рядовой Авербух хотел возразить.

— Не якай, давай катушку, а то мы все под трибунал пойдём.

Лисовский взвалил одну из катушек Авербуха на плечо, а тот, отшатнулся назад и плашмя упал в грязь.

— Твою дивизию мать, — сержант плюнул и крикнул, — вставай быстро, а то сам прикончу, прямо здесь.

Авербух попытался быстро встать, но у него разъехались ноги и он теперь упал в грязь на колени. Виктор схватился за автомат. Упавший, как на пружинах вскочил и смешно передвигая ногами, поспешил вперёд.

*  *  *

После завершения Корсунь-Шевченковской операции, артдивизион, в котором служил сержант Чертовских Виктор, был переброшен в район города Сарны.

Едва взвод развернул узел связи, как в небе появились немецкие самолёты и начали бомбить расположение дивизиона. Самолёты выстроились один за другим и, заходя со стороны солнца, приступили к своей смертоносной работе. Бомбёжки продолжались и днём и ночью.

— Товарищ сержант, — рядовой Авербух, обращаясь к Виктору, отряхивал от земли шинель, — а немец, таки, очень аккуратен.

— Вы о чём? – не понимая, к чему клонит солдат, спросил сержант.

— А Вы обратили внимание, на минутку, что нас не бомбят во время обеда? Фрицы тоже хотят кушать.

— Ай да Аркаша, — выкрикнул кто-то.

— Надо подумать, — Виктор и правда задумался. – Надо зафиксировать по времени.

— Таки я уже зафиксировал, — Аркадий достал из кармана шинели мятый лист бумаги. – Вот, всё точно. Они как по часам работают.

Сержант взял листок и стал внимательно изучать написанное.

— Молодец, молодец, — Виктор сложил бумагу и улыбаясь добавил, — пойду доложу командиру.

— Аркаша, теперь жди медаль, — рядовой Лисовский хлопнул товарища по плечу.

— Товарищ лейтенант, — помком взвода обращался к командиру, — разрешите доложить.

— Да. Что у вас там? Личный состав накормлен? – лейтенант Шкуратов попытался принять серьезный вид, но у него как всегда это не получилось.

— Как раз по этому поводу я хотел доложить.

— Слушаю Вас, сержант.

— Рядовой Авербух провёл наблюдения за регулярностью бомбардировок и вычислил…

— Что заняться больше нечем?

— Разрешите закончить доклад, — Виктор сдвинул брови.

— Да, да, конечно, — Шкуратов почувствовал себя в неудобном положении.

— Немцы бомбят как по расписанию, и явно с перерывами на приём пищи.

— Так. И что это нам даёт?

— Так мы можем время нашего обеда совместить с их обедом, и всех накормим спокойно и без бомбёжек.

— Хорошая идея, — лейтенант улыбнулся. – Договаривайся с поварами. Да, ещё.

— Слушаю, товарищ лейтенант, — суровость с лица сержанта спала.

— Отправь кого-нибудь потолковей в штаб бригады, надо получить телефонный кабель.

— Так у нас сейчас один «толковый», это рядовой Авербух.

Оба засмеялись.

Отправив рядового Авербуха за оборудованием, Сержант Чертовских направился на кухню договариваться с поварами об изменении расписания приёма пищи. До боли знакомый звук резанул по ушам. Виктор обернулся и увидел, пикирующий немецкий самолёт. Не двигаясь, смотрел он на чёрный силуэт машины, видел, как отделилась бомба, и понял, что она упадёт рядом с ним. Не раздумывая, сержант бросился под стоявшую рядом полевую кухню. Рвануло так, что земля заходила ходуном. Виктора оторвало от земли и бросило в сторону, наполовину засыпав землёй.

Голова гудела, как церковный колокол. Тошнота подступила к горлу. Хотелось зажать голову руками и прекратить звон, но одна рука была засыпана землёй. Звон, звон…

Он начал шевелиться и, наконец, освободил руку. Работая обеими руками, стал откапывать себя. Обратил внимание, что кухня лежит рядом на боку, метрах в десяти воронка от бомбы.

— Славненько, — тихо проговорил, удерживая тошноту.

Поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный, подошёл к воронке. Хотел присвистнуть от увиденного размера, но не получилось. Со дна поднимался то ли пар, то ли дым. Воронка стала быстро заполняться водой.

Подбежавший старшина Димура, подхватив Виктора под руку, отвёл его к сараю. Сидя у стенки, контуженный сержант понял, что бомбёжка продолжается, а он ничего не слышит. Старшина показал, как надо делать глотательные движения и объяснил, что скоро всё пройдёт.

Но прошло всё только через четыре дня. Звон в голове прекратился и вернулся слух.

Бомбёжки продолжались каждые день и ночь. Мысли в это время одолевали солдата самые плохие. Кому хотелось умирать «за непонюх табаку», когда тебя убивают, а ты ничего не можешь сделать. Одни в этой ситуации управляли своим страхом, другие поддавались панике, и бегали с ошалелыми глазами.

Особенно угнетали ночные бомбёжки. Ничего не видно, но зато очень хорошо слышно: вой сирен, гул самолётов, свист падающих бомб и разных предметов, сброшенных с самолётов, типа кусков рельс и пустых бочек. Становится не по себе от этих психических атак, в душе человека происходит смятение и приходит чувство безысходности.

После серии ночных бомбардировок Виктор потерял сон, аппетит, появилась апатия ко всему.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *